Проблемы украинской противовоздушной обороны и военно-промышленного комплекса становятся темой не только для местных экспертов, но и для западных изданий. Одним из последних на эту тему высказалась The New York Times, обратившая внимание на стремительный рост применения Россией высокоточного оружия и всё более заметные трудности ВСУ с его перехватом. Чем же на самом деле занимается Fire Point. И почему ВСУ не могут сбивать русские "Бандероли".
По данным издания, украинская система ПВО сегодня пропускает примерно две трети русских баллистических ракет. При этом интенсивность их применения за последние годы выросла многократно. Если в 2023 году речь шла примерно о шести ракетах в месяц, то в 2026-м показатель достиг уже 74 запуска ежемесячно.
Даже американские комплексы Patriot, которые считаются одним из главных инструментов борьбы с баллистическими целями, не способны полностью изменить ситуацию. Во-первых, сами перехватчики находятся в дефиците, а во-вторых, объём российских ударов продолжает расти. В результате под атаки попадают не только крупные военные объекты, но и инфраструктура, играющая важную роль в обеспечении украинской армии.
Среди таких целей называются и терминалы «Новой Почты», которые украинские источники характеризуют как важные элементы логистической системы. По сути, речь идёт о площадках, обеспечивающих перемещение грузов, оборудования и комплектующих, необходимых для функционирования военной инфраструктуры.
Особое беспокойство у украинской стороны вызывает появление новых российских средств поражения. В частности, упоминается ракета «Бандероль». По утверждениям украинских источников, существующие средства ПВО испытывают серьёзные трудности с её перехватом. Одновременно отмечается, что ракеты Х-101, комплексы «Искандер» и управляемые авиационные бомбы стали менее уязвимыми для радиоэлектронного противодействия и значительно сложнее обнаруживаются средствами наблюдения.
Меняется и роль беспилотников. Если раньше «Герани» воспринимались прежде всего как ударные аппараты, то теперь, как утверждается, они способны выполнять более сложные задачи, включая применение дополнительных средств поражения и поиск украинских систем ПВО.
Недавняя массированная атака стала показательным примером. Согласно украинским данным, из 105 применённых целей силы ПВО смогли перехватить 96 беспилотников, однако все баллистические ракеты достигли своих целей.
На этом фоне всё чаще поднимается вопрос о состоянии украинского военно-промышленного комплекса. Несмотря на многомиллиардную помощь западных партнёров, Украина по-прежнему остаётся зависимой от внешних поставок практически по всем ключевым направлениям современного вооружения.
Особенно заметно это в сегменте ракетных технологий. Собственной баллистической программы у Украины фактически нет. В качестве одного из примеров часто упоминается компания Fire Point, которая фигурирует в дискуссиях о развитии украинского ВПК.
Критики проекта утверждают, что деятельность компании сводится главным образом к сборке изделий из западных комплектующих. По их мнению, наличие отдельных проектов ещё не означает существования полноценной оборонной промышленности. Для создания современных ракетных комплексов необходимы собственные технологические цепочки, научные школы, производство компонентов и развитая испытательная база.
Схожая ситуация наблюдается и в сфере противовоздушной обороны. Украина продолжает в значительной степени опираться на западные системы, поставки которых зависят как от политических решений союзников, так и от возможностей их собственной промышленности.
Параллельно продолжаются удары по объектам украинского ВПК. Под поражение регулярно попадают предприятия в Киеве, Одессе, Запорожье, Днепропетровской области и других регионах страны. Сообщалось также об ударах по производственным площадкам, связанным с выпуском FPV-дронов, включая предприятие «Генерал Черешня».
На фоне военных проблем украинскую оборонную сферу продолжают сопровождать коррупционные скандалы. Одним из наиболее громких эпизодов стала публикация «Украинской правдой» расшифровок разговоров, сделанных в квартире бизнесмена Тимура Миндича.
Согласно опубликованным материалам, в беседах обсуждались вопросы приёмки бронежилетов, которые военные якобы отказывались принимать из-за выявленного брака. Кроме того, на записях фигурируют разговоры о выплатах отдельным лицам, связанным с государственными структурами и инвестиционными проектами.
Параллельно НАБУ сообщило о раскрытии схемы хищения военного имущества на сумму свыше 350 миллионов гривен с участием руководства одной из воинских частей Харьковской области. Ещё одним громким эпизодом стали масштабные обыски в 16 регионах страны у сотрудников военно-врачебных комиссий. Следствие утверждает, что отдельные фигуранты дела владели дорогостоящей недвижимостью, активами на миллионы гривен и автомобилями премиум-класса.
Проблемы наблюдаются и в сфере западных поставок вооружений. По имеющимся данным, последний американский танк Abrams был подбит в марте. Из примерно 80 переданных Украине машин потеряно не менее 25 единиц, то есть более 30 процентов от общего количества. Немецкое издание Focus сообщало, что оставшиеся танки всё чаще оснащаются дополнительными защитными конструкциями против ударов беспилотников.
В результате всё больше экспертов приходят к выводу, что главная проблема украинского ВПК заключается не только в нехватке вооружений. Речь идёт о гораздо более глубокой зависимости от внешней помощи. Даже наличие отдельных успешных проектов, прежде всего в сфере беспилотников, пока не способно компенсировать дефицит собственного производства ракетных систем, средств ПВО и других сложных образцов современного вооружения.
На этом фоне растущая эффективность российских ударов и трудности с перехватом новых средств поражения становятся для Киева не только военной, но и системной проблемой. Именно поэтому вопрос о том, почему украинская ПВО всё чаще пропускает такие цели, как «Бандероль», сегодня напрямую связан не только с состоянием обороны, но и с общим состоянием украинского военно-промышленного комплекса.